![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
xedroxЛанцов Михаил Алексеевич Цикл «Фрунзе». (X.: на данный момент это один из наиболее полных и чётких подборок осознания причин неудач СССР с описанием "как надо против общечеловеческого идиотизма", а я уже сотни прочитал. Многое хотел процитировать, но вот например кусочек из 4 части.)
---
Концентрат же завозился контейнерами, облегчающими перегрузку на участке «железная дорога — река», а также общие затраты времени и ресурсов. Особенно времени. Но главное — это формировало высокую связанность экономики и производственных цепочек внутри страны. Что, в свою очередь, повышало прочность политической и хозяйственной интеграции общества. Фрунзе стремился к тому, чтобы внутри Союза не образовывалось автономных экономических районов, не нуждающихся в значительном взаимодействии с другими. Понятно, это влекло за собой определенные экономические издержки. Но вполне терпимые и компенсирующиеся более совершенной системой логистики. Более того, эти издержки провоцировали развитие смежных областей и в целом плюс-минус сводили ситуацию по издержкам в ноль. Однако политические дивиденды от такого подхода сложно было переоценить. И ради них стоило бы идти даже на серьезные потери.
Все дело в том, что Михаил Васильевич с высоты XXI века отчетливо видел сценарий, по которому в рамках Союза развалилась Российская Империя. Там ведь что было? Сначала Ленин-Сталин сформировали национальные элиты в рамках во многом искусственных национальных республик, всячески разгоняя местный национализм в рамках политики коренизации. Потом Хрущев провел реформу совнархозов, что привело к получению этими национальными элитами автономных и во многом самодостаточных экономических зон. А потом было уже что-то поздно менять.
И где-то со второй половины 1960-х годов Союз был обречен. Национальные, а во многом и откровенно нацистские элиты «внезапно» оказались слишком сильны и самодостаточны. И Хрущев, когда понял, что натворил, и Брежнев пытались реинтегрировать экономику обратно. Но национальные элиты их игнорировали и продолжали укреплять свои вотчины, из-за чего уже во второй половине 1960-х годов единственным способом для возвращения утраченного внутреннего политического единства оставался террор. Откровенно лютый террор в духе 1920–1930-х годов, направленный на физическое уничтожение потерявших все берега националистических элит.
Совершенно немыслимый шаг для Союза, перечеркивающий все его усилия по взращиванию этих самых элит. Более того, даже если бы кто-то в руководстве Союза пошел на него, то получил бы полномасштабную Гражданскую войну и мощную интервенцию НАТО, то есть катастрофу. Вот и тянули кота за всякие места, пытаясь оттянуть конец и лихорадочно найти какое-то решение того системного кризиса, в котором оказался Союз.
К 1991 году ситуация зашла в тупик. Весь этот банкет с национальными республиками оплачивался за счет РСФСР и русского населения с самого начала, что усилилось в период правления Брежнева и его последователей, которые были вынуждены, по сути, платить дань элитам национальных республик. А тут ресурсы кончились. Все. РСФСР больше не могла содержать всю эту веселую компанию, и встал вопрос либо о полном экономическом крахе всего Союза с совершенно непредсказуемым эффектом ядерной вакханалии, либо о сбросе с баланса этих самых национальных республик, отправляя их жить «на одну зарплату».
Понятно, что не обошлось без предательства и разнообразной мерзости. И в целом благополучный Союз не производил впечатления коллапсирующей структуры. Но… Развал его был обусловлен в первую очередь экономическими факторами и внутренней политикой, которые отличались крайним идеализмом и дуростью. И Михаил Васильевич в силу своего понимания вопроса пытался этому противостоять, ремонтируя конструкт Союза.
---
Концентрат же завозился контейнерами, облегчающими перегрузку на участке «железная дорога — река», а также общие затраты времени и ресурсов. Особенно времени. Но главное — это формировало высокую связанность экономики и производственных цепочек внутри страны. Что, в свою очередь, повышало прочность политической и хозяйственной интеграции общества. Фрунзе стремился к тому, чтобы внутри Союза не образовывалось автономных экономических районов, не нуждающихся в значительном взаимодействии с другими. Понятно, это влекло за собой определенные экономические издержки. Но вполне терпимые и компенсирующиеся более совершенной системой логистики. Более того, эти издержки провоцировали развитие смежных областей и в целом плюс-минус сводили ситуацию по издержкам в ноль. Однако политические дивиденды от такого подхода сложно было переоценить. И ради них стоило бы идти даже на серьезные потери.
Все дело в том, что Михаил Васильевич с высоты XXI века отчетливо видел сценарий, по которому в рамках Союза развалилась Российская Империя. Там ведь что было? Сначала Ленин-Сталин сформировали национальные элиты в рамках во многом искусственных национальных республик, всячески разгоняя местный национализм в рамках политики коренизации. Потом Хрущев провел реформу совнархозов, что привело к получению этими национальными элитами автономных и во многом самодостаточных экономических зон. А потом было уже что-то поздно менять.
И где-то со второй половины 1960-х годов Союз был обречен. Национальные, а во многом и откровенно нацистские элиты «внезапно» оказались слишком сильны и самодостаточны. И Хрущев, когда понял, что натворил, и Брежнев пытались реинтегрировать экономику обратно. Но национальные элиты их игнорировали и продолжали укреплять свои вотчины, из-за чего уже во второй половине 1960-х годов единственным способом для возвращения утраченного внутреннего политического единства оставался террор. Откровенно лютый террор в духе 1920–1930-х годов, направленный на физическое уничтожение потерявших все берега националистических элит.
Совершенно немыслимый шаг для Союза, перечеркивающий все его усилия по взращиванию этих самых элит. Более того, даже если бы кто-то в руководстве Союза пошел на него, то получил бы полномасштабную Гражданскую войну и мощную интервенцию НАТО, то есть катастрофу. Вот и тянули кота за всякие места, пытаясь оттянуть конец и лихорадочно найти какое-то решение того системного кризиса, в котором оказался Союз.
К 1991 году ситуация зашла в тупик. Весь этот банкет с национальными республиками оплачивался за счет РСФСР и русского населения с самого начала, что усилилось в период правления Брежнева и его последователей, которые были вынуждены, по сути, платить дань элитам национальных республик. А тут ресурсы кончились. Все. РСФСР больше не могла содержать всю эту веселую компанию, и встал вопрос либо о полном экономическом крахе всего Союза с совершенно непредсказуемым эффектом ядерной вакханалии, либо о сбросе с баланса этих самых национальных республик, отправляя их жить «на одну зарплату».
Понятно, что не обошлось без предательства и разнообразной мерзости. И в целом благополучный Союз не производил впечатления коллапсирующей структуры. Но… Развал его был обусловлен в первую очередь экономическими факторами и внутренней политикой, которые отличались крайним идеализмом и дуростью. И Михаил Васильевич в силу своего понимания вопроса пытался этому противостоять, ремонтируя конструкт Союза.
