Рагим Джафаров - Сато
2020-07-13 03:07 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
xedroxКнига “Сато” Рагима Джафарова. Рекомендую. (И не надо пиратить, наградите автора.)
В относительно обычной семье ребёнок вообразил себя контр-адмиралом Имперского флота и ведёт себя соответствующе. Детский психолог пытается понять, шизофрения ли у мальчика в ответ на проблемы в семье или что-то посложнее? Контр-адмирал в ответ указывает на лицемерие и инфантилизм общества, в котором он чувствует себя как в тюрьме. Даже родители в итоге начинают немного осознавать, отчего вели себя как неспособное договариваться и понимать других быдло: талант автора в умении показать, как до людей хоть что-то дошло.
С одной стороны – наше общество, которое ради управляемости капиталом и пропагандой создало продуцирующее убогих недоумков систему образования; с другой – “классический” Вархаммер 40К, который не личностей воспитывает с самостоятельным мышлением, а ради того же удобства и безопасности элиты штампует фанатичных верующих винтиков.
Весьма дополняет моё видение с позиции Ордо Министратум, в т.ч. отвращение к "привычной" системе воспитания/образования, поэтому самые интересные лично для меня цитаты сохраню под кат.
Автор: «Почему в психологическом триллере отсылки именно к вархаммеру? Потому, что в мире Вархаммера нет места ни для чего, кроме войны. В нашем мире тоже, только происходит эта война внутри. С самого рождения и до смерти. И иногда она страшнее внешней.»
---
— Я просто сделал то, что должен был.
— Что именно? Не забывай, я не знаю всех тонкостей твоего культурного контекста, да и в целом — я психолог. Задавать глупые вопросы — значительная часть моей работы.
Костя какое-то время задумчиво смотрел в одну точку, потом посмотрел на Дашу.
— Ладно, слушай. Как тебе кажется, какая главная задача у новосформированного воинского подразделения?
— Я же не военный, — развела руками Даша. — Откуда мне знать?
— А ты попробуй подумать.
— Ну, учиться, наверное.
— Чему можно научить банду клоунов? Ты им даже оружие не доверишь, они перестреляют друг друга. Нечаянно причем, а не со зла. Главная задача — сформировать это самое подразделение. Они должны сплотиться, понимаешь?
— Звучит логично, — согласилась Даша. — То есть ты хотел сплотить класс?
— Я не хотел, — возразил Костя. — Я это сделал.
Даша отметила формально обычную, понятную по своему посылу, но вообще-то абсолютно противоречивую фразу.
— Зачем?
Костя мгновенно сбился со своего уверенного солдафонского тона. Немного растерялся, потом буркнул:
— Потому что могу! Что за вопрос вообще?!
Вот это больше похоже на правду. Осознает ли он, что пытается создать вокруг себя привычную среду?
— Ты уверен, что не было никакого другого способа, кроме как поссориться с учительницей? — чуть сбавила накал Даша.
— Был, конечно, — кивнул Костя. — Внезапное вторжение хаоситов, например. Все, кто выжил бы, точно стали бы сплоченными. Давай начистоту. Наталья Ивановна — социальный педагог, она не учит нас каким-то предметам, она выполняет функции сержанта. Следит за порядком в подразделении. Для чего нужны сержанты в учебке?
— Ты же сам сказал: чтобы следить за порядком и...
— Чтобы солдаты его ненавидели, — перебил Костя. — Солдаты должны ненавидеть сержанта больше, чем друг друга. Они должны воспринимать его как внешнего врага, угрозу всей группе. Это и приведет к быстрому сплочению. И умный сержант знает свою работу. Если он хочет, чтобы бойцы превратились в единый кулак, он должен стать их ночным кошмаром. Бойцы должны понимать, что могут опираться только друг на друга. А в процессе кто-то из них занимает лидерскую позицию, понимая, что нужна координация. В итоге, к концу учебки мы имеем сплоченное подразделение и общепризнанного лидера. Можно на обстрел отправлять.
Даша какое-то время молча разглядывала Костю.
— Но вы же не военные. Нет никакой необходимости действовать согласно этой стратегии.
— А согласно какой тогда? Если в этой учебке есть задача получить сплоченный, самостоятельный коллектив, то это кратчайший путь, — возразил Костя. — Или нет такой задачи? И на выходе должна получиться банда послушных разобщенных баранов, неспособных принимать самостоятельные решения и поддерживать товарищей? Не желающих и даже боящихся вступать в конфликт? Если так, то я, конечно, дал маху.
Даша чуть не ляпнула, что задача скорее во втором, чем в первом, если уж говорить честно.
— Что ты называешь самостоятельностью? Если уж мы говорим о солдатах?
— Способность действовать автономно, конечно. В условиях отсутствия связи, к примеру. Без вечных команд сверху. Солдаты не должны быть идиотами.
То есть вне зоны контроля старших. Попытка выйти из-под опеки?
— Я поняла твою логику. Но если мыслить твоими категориями, то Наталья Ивановна — старшая по званию и... — Даша буквально наткнулась на презрительный и высокомерный взгляд Кости. — Старшая по званию тут, в рамках этой планеты. Тут все-таки не действует ваша система званий. Так вот, если она старшая по званию, то ты должен выполнять ее приказы, а не оспаривать ее авторитет.
Костя какое-то время молчал.
— Я не нарушил никакого приказа, пусть и публично осадил ее. Она сама допустила глупые ошибки. В любом случае, если она заинтересована в достижении нами результатов, то еще скажет спасибо.
— А как именно ты выбирал, вокруг кого надо сплотить коллектив?
Костя в очередной раз посмотрел на Дашу, как на дуру.
— Ну, у меня был сложный выбор между мной и Матвеем. Прям разрывался. Матвей обладает рядом уникальных командных качеств.
— Каких? — чувствуя подвох, все же спросила Даша.
— Ест грязь, например, — фыркнул Костя. — Ты перебарщиваешь с уровнем глупости вопросов.
Даша почувствовала злость и раздражение. Что за солдафонская упертость? Он вообще не смотрит на себя. Даже не пытается.
— Как ты думаешь, что Наталья Ивановна чувствовала, когда проигрывала?
— Очевидно, злилась. Она же поняла, что теряет авторитет.
— А что чувствовал ты? — Даша внимательно следила за реакцией, но увы, ожидаемого не увидела.
— Ничего особого. Победа над женщиной по определению удовольствия не приносит.
— А если бы это был мужчина?
— Можно было бы гордиться. Довольно красиво получилось.
И снова тупик. Даша покачала головой.
— Во всем этом меня больше всего интересует один вопрос. Тебя не смущает, что Наталья Ивановна не в курсе твоих вводных? Что она сержант, что вы формируете воинское подразделение? Тебе не приходило в голову, что ты мог ее обидеть?
Костя удивленно посмотрел на Дашу, явно не понимая самой сути вопроса.
— Что сделать?
— Обидеть. Ты ведь достаточно жестоко с ней обошелся.
— Давай разберемся. Есть задача чему-то научиться или за жопу друг друга потрогать?
Даша удивленно моргнула. Откуда такое выражение? Что оно вообще должно значить?
— Что ты имеешь в виду?
— Что можно действовать для достижения результата в обучении, а можно заботиться о том, как бы друг друга не обидеть.
— И ты считаешь, что одно исключает другое?
— Абсолютно. Обида — часть закалки. Либо ты научишься с ней справляться, либо даже не пытайся жить.
В некотором смысле Даша даже была с ним согласна.
— Но если я правильно понимаю, то тебе в дальнейшем понадобится взаимодействовать с Натальей Ивановной, так?
— И что?
— Обида будет негативно влиять.
Костя снова удивленно посмотрел на Дашу.
— Это ее работа. Это ее долг. Какая обида? Оначто, снизит мои оценки из-за обиды? Я стану хуже выполнять свои обязанности из-за ее обиды?
— Нет.
— Тогда мне плевать на ее обиды. Ученики в этом классе явно не для того, чтобы радовать Наталью Ивановну. Я — уж тем более.
— Но давай посмотрим правде в глаза, — вздохнула Даша. — Странная ситуация получается. Ты кругом прав, а пострадаешь в итоге ты же. Не странно ли?
— Ну, у вас тут все наоборот. Что поделать.
— Например, не пытаться воевать там, где в этом нет необходимости. Понимаешь, о чем я? Это просто школа, просто дети, просто учитель.
— И какая у всего этого цель?
— Дать детям знания, навыки.
— Знания не стоят ничего, если у тебя нет решимости их применить. А пока я не вижу заинтересованности учителей в том, чтобы эти дети превратились в воинов!
— Не все должны быть воинами, ведь наверняка и в твоем мере есть гражданское население, — покачала головой Даша.
— Не все должны быть солдатами, — возразил Костя. — А воинами должны быть все. Либо ты управляешь войной, либо она управляет тобой.
..
— Зачем ты ударил того мужика ножом?
— Чтобы он знал, что лезть без очереди — плохо, — хмыкнул Костя. — Кто-то же должен был его научить.
— Но не так же!
— А как? Он стал бы меня слушать? Ты бы обратил внимание на ребенка, который делает тебе замечание?
— Может, и нет, но... Это же не значит, что его надо резать!
— Значит, — возразил Костя. — Как видишь, это отлично работает. Если у него недостаточно мозгов для того, чтобы усвоить простые правила, эти правила надо прививать на уровне рефлексов.
..
— Так нельзя! Костя, так нельзя!
— Я не Костя, — ответил мальчик. — И так можно.
— Да что с тобой? Ты можешь объяснить, что с тобой происходит?
— Я на отсталой планете трусов и идиотов. Это само по себе плохо.
..
— Вот если бы мне было, допустим, тридцать четыре года? — вдруг спросил Костя. — Ты бы тоже относился ко мне, как к личинке человека?
— Что? При чем тут... Откуда эта фраза вообще?!
— А что, к детям кто-то иначе относится? Ну расскажи мне.
— Дети несамостоятельные, они не отвечают за свою безопасность, поэтому...
— Поэтому заткнись и ешь суп? Поэтому в туалет только с разрешения учителя? Поэтому не надо с ними договариваться?
— Нет, просто...
— Да вы сами делаете их несамостоятельными. Вы прилагаете максимум усилий, чтобы они и шагу сделать не могли. Чтобы сидели до тридцати лет на шее у родителей. Зато они удобные, послушные!
..
— Не забывай, что ты в теле ребенка, они просто заботятся о тебе.
— Это больше похоже на попытку подавить мою волю. Если они говорят мне, что есть брокколи полезно, то пусть сами тоже едят брокколи. Полезное, кстати, плохо сочетается с курением, не так ли? Но это не мешает папаше дымить хуже паровоза. А еще полезное прекрасно сочетается со спортом, но в этой семейке нет ни одного спортсмена. Полезное — это «я так сказал» в данном случае. Чем не аргумент тюремщика?
..
Взрослые могут себе позволить не нравиться кому-то, у них есть много вариантов взаимодействия с миром. Они примерно равны по силе. Они независимы и вольны в выборе стратегий. Можно хоть против всего мира воевать.
Но если ты ребенок, то нравиться — это вопрос выживания. Находясь во власти тех, кто хотя бы просто сильнее тебя, во всем от них завися, ты должен нравиться, просто если хочешь выжить.
Подтверждение того, что тебя любят — не блажь, а билет в завтра.
...
Почему семья, в которой постоянно творится какой-то ад, — это нормально? А мальчик, считающий себя контр-адмиралом, — нет? Заметьте, ведь достаточно было уважать его права. Договариваться с ним, соблюдать правила, не врать — и проблем бы не возникло. Но существует норма, согласно которой ребенок — это не человек. И поэтому мальчик, ревностно защищающий свои границы, и стал проблемой. Потому что от него ждали пассивности, безоговорочного послушания и полного отсутствия мнения. Так устроено воспитание в большинстве семей. Сынок, я хотел бы, чтобы ты был сильной, независимой личностью, но только когда ты станешь большим, а сейчас закрой рот и ешь суп, иначе получишь по заднице.
..
— А почему ты не считаешь это (воспитание самого попаданца в детстве) издевательством и пленом?
— У этого есть цель. Да, это жесткая подготовка, но она сделала из меня того, кто я есть, — не без гордости ответил Сато.
Даша хотела спросить, кем же его сделала такая подготовка, но засомневалась, что нужно делать это сейчас.
— А в нынешней ситуации цели нет? Почему это — не подготовка?
— Подготовка кого? — усмехнулся Сато. — Половой тряпки, о которую любая сволочь будет ноги вытирать?
Снова женский род в негативном контексте, зафиксировала Даша и решила не обострять.
— Но ты ведь понимаешь, что твои родители неосознанно создают обстановку, которая кажется тебе несправедливой?
— А страдать должен я? Кстати, ты упомянула сестру. Эта клуша только и делает, что ноет. Ноет, но ничего не делает. Она полдня ревела из-за того, что не нравится мальчикам. Я не шучу, часов семь! Заметь, у нас с ней одна комната!
— В ее возрасте такое бывает... — Даша не успела договорить, Сато ее перебил:
— Я просто сказал ей, что она либо начнет что-то делать, чтобы привлекать мужиков, раз уж для нее это так важно, либо будет ныть и пускать сопли всю жизнь! Сказал, что всем насрать на ее трагедию, кроме нее самой. И если она не поднимет жопу и не будет достигать своей цели, то сдохнет старой девой. Ты бы видела реакцию родителей.
..
— Теперь я понимаю, почему когда-то эта планета была тюрьмой. Местное общество ломает всех. Оно даже из меня сделало... слизняка.
— Общество тут ни при чем! — прервала его Даша. — Знаешь, сколько я такого дерьма наслушалась? Я был классным, но мама меня покалечила, поэтому теперь я мудак! Я была хорошей, но из-за папы я дура! Я был таким искренним, но общество не приняло меня, поэтому теперь я продажный чиновник. Хрен, дело не в обществе, дело в тебе! Ты сам принял решение адаптироваться! Сам просил меня об этом! И вот получил результат. Ты в упор не видишь, что это твое решение. Легко кричать, какие вы тут все плохие и неправильные, какие вы лживые и несправедливые, когда ты жил в условиях, в которых нельзя быть другим! А хочешь, я тебе расскажу, в чем на самом деле твоя проблема?
Сато, видимо, не нашел в себе сил, чтобы ответить. Просто молча кивнул.
— Ты просто впервые в жизни столкнулся с необходимостью сделать выбор. И обосрался. Это твое несчастное красное озеро, я про него. Вся твоя предыдущая жизнь фактически была предопределена. Тебе вообще ничего не нужно было выбирать. Вышел из пробирки, взял автомат, спросил у сержанта, в какую сторону превозмогать — вот и все. Вся твоя крутизна — в твоем окружении. В твоем модифицированном теле — оно ведь улучшено всеми возможными способами, да?
Все, что нужно солдату, выкручено на максимум, все, что не нужно, сведено к минимуму. А тебя во всем этом нет. Ты едешь по уготованным рельсам и наслаждаешься жизнью. Без сомнений, без страха и упрека. И вот, когда ты оказался в ситуации, не описанной в уставе, — а я сильно сомневаюсь, что там есть пункт, допустим, пятьсот два, где сказано, что, мол, нарушить данное слово и расстрелять гражданских можно в случаях таких-то...
— Пункт пятьсот два касается дисциплинарных взысканий, — глухо отозвался Сато.
— Плевать, чего он касается. Важно то, что ты сошел с рельсов. И тогда-то начались проблемы. Именно там в тебя проникла эта твоя ересь. А уж стоило тебе оказаться в теле обычного ребенка, так тут тебе вообще настал кирдык. Ты пытался защитить свою контр-адмиральскую идентичность, пытался собрать осколки своего мира, но увы!
Даже твое тело было против тебя. Ты столкнулся, например, с сексуальностью. Это нормально, но ты ее испугался. Ты ее не распознал, ведь никогда раньше ничего подобного не чувствовал. Настолько испугался, что стал подавлять, видимо, приняв за эту твою ересь. Сато, у тебя нет никаких проблем, кроме одной. Ты абсолютно зависим от окружения и не способен принимать самостоятельные решения!
..
— Знаешь, что забавно? Ты все время говорил о верности Богу-Императору. Но, ведь по факту, она ничего не стоит. Если ты просто не знал, что можно по-другому, даже не допускал этой мысли, то это не верность. Я даже не знаю, как это назвать. Вот знаешь, как любовь с первого взгляда и на всю жизнь. Это ведь болезнь, а не дар. В ней нет никакой ценности, потому что в ней нет человека. Он не принимает решение любить. Он болеет. Ну вот так и ты. Болел какой-то странной экзотической ерундой.
---
Из рекомендованного ранее: http://xedrox.livejournal.com/109111.html Мархасин Вадим Михайлович - Когда-нибудь мы будем вместе.
В относительно обычной семье ребёнок вообразил себя контр-адмиралом Имперского флота и ведёт себя соответствующе. Детский психолог пытается понять, шизофрения ли у мальчика в ответ на проблемы в семье или что-то посложнее? Контр-адмирал в ответ указывает на лицемерие и инфантилизм общества, в котором он чувствует себя как в тюрьме. Даже родители в итоге начинают немного осознавать, отчего вели себя как неспособное договариваться и понимать других быдло: талант автора в умении показать, как до людей хоть что-то дошло.
С одной стороны – наше общество, которое ради управляемости капиталом и пропагандой создало продуцирующее убогих недоумков систему образования; с другой – “классический” Вархаммер 40К, который не личностей воспитывает с самостоятельным мышлением, а ради того же удобства и безопасности элиты штампует фанатичных верующих винтиков.
Весьма дополняет моё видение с позиции Ордо Министратум, в т.ч. отвращение к "привычной" системе воспитания/образования, поэтому самые интересные лично для меня цитаты сохраню под кат.
Автор: «Почему в психологическом триллере отсылки именно к вархаммеру? Потому, что в мире Вархаммера нет места ни для чего, кроме войны. В нашем мире тоже, только происходит эта война внутри. С самого рождения и до смерти. И иногда она страшнее внешней.»
---
— Я просто сделал то, что должен был.
— Что именно? Не забывай, я не знаю всех тонкостей твоего культурного контекста, да и в целом — я психолог. Задавать глупые вопросы — значительная часть моей работы.
Костя какое-то время задумчиво смотрел в одну точку, потом посмотрел на Дашу.
— Ладно, слушай. Как тебе кажется, какая главная задача у новосформированного воинского подразделения?
— Я же не военный, — развела руками Даша. — Откуда мне знать?
— А ты попробуй подумать.
— Ну, учиться, наверное.
— Чему можно научить банду клоунов? Ты им даже оружие не доверишь, они перестреляют друг друга. Нечаянно причем, а не со зла. Главная задача — сформировать это самое подразделение. Они должны сплотиться, понимаешь?
— Звучит логично, — согласилась Даша. — То есть ты хотел сплотить класс?
— Я не хотел, — возразил Костя. — Я это сделал.
Даша отметила формально обычную, понятную по своему посылу, но вообще-то абсолютно противоречивую фразу.
— Зачем?
Костя мгновенно сбился со своего уверенного солдафонского тона. Немного растерялся, потом буркнул:
— Потому что могу! Что за вопрос вообще?!
Вот это больше похоже на правду. Осознает ли он, что пытается создать вокруг себя привычную среду?
— Ты уверен, что не было никакого другого способа, кроме как поссориться с учительницей? — чуть сбавила накал Даша.
— Был, конечно, — кивнул Костя. — Внезапное вторжение хаоситов, например. Все, кто выжил бы, точно стали бы сплоченными. Давай начистоту. Наталья Ивановна — социальный педагог, она не учит нас каким-то предметам, она выполняет функции сержанта. Следит за порядком в подразделении. Для чего нужны сержанты в учебке?
— Ты же сам сказал: чтобы следить за порядком и...
— Чтобы солдаты его ненавидели, — перебил Костя. — Солдаты должны ненавидеть сержанта больше, чем друг друга. Они должны воспринимать его как внешнего врага, угрозу всей группе. Это и приведет к быстрому сплочению. И умный сержант знает свою работу. Если он хочет, чтобы бойцы превратились в единый кулак, он должен стать их ночным кошмаром. Бойцы должны понимать, что могут опираться только друг на друга. А в процессе кто-то из них занимает лидерскую позицию, понимая, что нужна координация. В итоге, к концу учебки мы имеем сплоченное подразделение и общепризнанного лидера. Можно на обстрел отправлять.
Даша какое-то время молча разглядывала Костю.
— Но вы же не военные. Нет никакой необходимости действовать согласно этой стратегии.
— А согласно какой тогда? Если в этой учебке есть задача получить сплоченный, самостоятельный коллектив, то это кратчайший путь, — возразил Костя. — Или нет такой задачи? И на выходе должна получиться банда послушных разобщенных баранов, неспособных принимать самостоятельные решения и поддерживать товарищей? Не желающих и даже боящихся вступать в конфликт? Если так, то я, конечно, дал маху.
Даша чуть не ляпнула, что задача скорее во втором, чем в первом, если уж говорить честно.
— Что ты называешь самостоятельностью? Если уж мы говорим о солдатах?
— Способность действовать автономно, конечно. В условиях отсутствия связи, к примеру. Без вечных команд сверху. Солдаты не должны быть идиотами.
То есть вне зоны контроля старших. Попытка выйти из-под опеки?
— Я поняла твою логику. Но если мыслить твоими категориями, то Наталья Ивановна — старшая по званию и... — Даша буквально наткнулась на презрительный и высокомерный взгляд Кости. — Старшая по званию тут, в рамках этой планеты. Тут все-таки не действует ваша система званий. Так вот, если она старшая по званию, то ты должен выполнять ее приказы, а не оспаривать ее авторитет.
Костя какое-то время молчал.
— Я не нарушил никакого приказа, пусть и публично осадил ее. Она сама допустила глупые ошибки. В любом случае, если она заинтересована в достижении нами результатов, то еще скажет спасибо.
— А как именно ты выбирал, вокруг кого надо сплотить коллектив?
Костя в очередной раз посмотрел на Дашу, как на дуру.
— Ну, у меня был сложный выбор между мной и Матвеем. Прям разрывался. Матвей обладает рядом уникальных командных качеств.
— Каких? — чувствуя подвох, все же спросила Даша.
— Ест грязь, например, — фыркнул Костя. — Ты перебарщиваешь с уровнем глупости вопросов.
Даша почувствовала злость и раздражение. Что за солдафонская упертость? Он вообще не смотрит на себя. Даже не пытается.
— Как ты думаешь, что Наталья Ивановна чувствовала, когда проигрывала?
— Очевидно, злилась. Она же поняла, что теряет авторитет.
— А что чувствовал ты? — Даша внимательно следила за реакцией, но увы, ожидаемого не увидела.
— Ничего особого. Победа над женщиной по определению удовольствия не приносит.
— А если бы это был мужчина?
— Можно было бы гордиться. Довольно красиво получилось.
И снова тупик. Даша покачала головой.
— Во всем этом меня больше всего интересует один вопрос. Тебя не смущает, что Наталья Ивановна не в курсе твоих вводных? Что она сержант, что вы формируете воинское подразделение? Тебе не приходило в голову, что ты мог ее обидеть?
Костя удивленно посмотрел на Дашу, явно не понимая самой сути вопроса.
— Что сделать?
— Обидеть. Ты ведь достаточно жестоко с ней обошелся.
— Давай разберемся. Есть задача чему-то научиться или за жопу друг друга потрогать?
Даша удивленно моргнула. Откуда такое выражение? Что оно вообще должно значить?
— Что ты имеешь в виду?
— Что можно действовать для достижения результата в обучении, а можно заботиться о том, как бы друг друга не обидеть.
— И ты считаешь, что одно исключает другое?
— Абсолютно. Обида — часть закалки. Либо ты научишься с ней справляться, либо даже не пытайся жить.
В некотором смысле Даша даже была с ним согласна.
— Но если я правильно понимаю, то тебе в дальнейшем понадобится взаимодействовать с Натальей Ивановной, так?
— И что?
— Обида будет негативно влиять.
Костя снова удивленно посмотрел на Дашу.
— Это ее работа. Это ее долг. Какая обида? Оначто, снизит мои оценки из-за обиды? Я стану хуже выполнять свои обязанности из-за ее обиды?
— Нет.
— Тогда мне плевать на ее обиды. Ученики в этом классе явно не для того, чтобы радовать Наталью Ивановну. Я — уж тем более.
— Но давай посмотрим правде в глаза, — вздохнула Даша. — Странная ситуация получается. Ты кругом прав, а пострадаешь в итоге ты же. Не странно ли?
— Ну, у вас тут все наоборот. Что поделать.
— Например, не пытаться воевать там, где в этом нет необходимости. Понимаешь, о чем я? Это просто школа, просто дети, просто учитель.
— И какая у всего этого цель?
— Дать детям знания, навыки.
— Знания не стоят ничего, если у тебя нет решимости их применить. А пока я не вижу заинтересованности учителей в том, чтобы эти дети превратились в воинов!
— Не все должны быть воинами, ведь наверняка и в твоем мере есть гражданское население, — покачала головой Даша.
— Не все должны быть солдатами, — возразил Костя. — А воинами должны быть все. Либо ты управляешь войной, либо она управляет тобой.
..
— Зачем ты ударил того мужика ножом?
— Чтобы он знал, что лезть без очереди — плохо, — хмыкнул Костя. — Кто-то же должен был его научить.
— Но не так же!
— А как? Он стал бы меня слушать? Ты бы обратил внимание на ребенка, который делает тебе замечание?
— Может, и нет, но... Это же не значит, что его надо резать!
— Значит, — возразил Костя. — Как видишь, это отлично работает. Если у него недостаточно мозгов для того, чтобы усвоить простые правила, эти правила надо прививать на уровне рефлексов.
..
— Так нельзя! Костя, так нельзя!
— Я не Костя, — ответил мальчик. — И так можно.
— Да что с тобой? Ты можешь объяснить, что с тобой происходит?
— Я на отсталой планете трусов и идиотов. Это само по себе плохо.
..
— Вот если бы мне было, допустим, тридцать четыре года? — вдруг спросил Костя. — Ты бы тоже относился ко мне, как к личинке человека?
— Что? При чем тут... Откуда эта фраза вообще?!
— А что, к детям кто-то иначе относится? Ну расскажи мне.
— Дети несамостоятельные, они не отвечают за свою безопасность, поэтому...
— Поэтому заткнись и ешь суп? Поэтому в туалет только с разрешения учителя? Поэтому не надо с ними договариваться?
— Нет, просто...
— Да вы сами делаете их несамостоятельными. Вы прилагаете максимум усилий, чтобы они и шагу сделать не могли. Чтобы сидели до тридцати лет на шее у родителей. Зато они удобные, послушные!
..
— Не забывай, что ты в теле ребенка, они просто заботятся о тебе.
— Это больше похоже на попытку подавить мою волю. Если они говорят мне, что есть брокколи полезно, то пусть сами тоже едят брокколи. Полезное, кстати, плохо сочетается с курением, не так ли? Но это не мешает папаше дымить хуже паровоза. А еще полезное прекрасно сочетается со спортом, но в этой семейке нет ни одного спортсмена. Полезное — это «я так сказал» в данном случае. Чем не аргумент тюремщика?
..
Взрослые могут себе позволить не нравиться кому-то, у них есть много вариантов взаимодействия с миром. Они примерно равны по силе. Они независимы и вольны в выборе стратегий. Можно хоть против всего мира воевать.
Но если ты ребенок, то нравиться — это вопрос выживания. Находясь во власти тех, кто хотя бы просто сильнее тебя, во всем от них завися, ты должен нравиться, просто если хочешь выжить.
Подтверждение того, что тебя любят — не блажь, а билет в завтра.
...
Почему семья, в которой постоянно творится какой-то ад, — это нормально? А мальчик, считающий себя контр-адмиралом, — нет? Заметьте, ведь достаточно было уважать его права. Договариваться с ним, соблюдать правила, не врать — и проблем бы не возникло. Но существует норма, согласно которой ребенок — это не человек. И поэтому мальчик, ревностно защищающий свои границы, и стал проблемой. Потому что от него ждали пассивности, безоговорочного послушания и полного отсутствия мнения. Так устроено воспитание в большинстве семей. Сынок, я хотел бы, чтобы ты был сильной, независимой личностью, но только когда ты станешь большим, а сейчас закрой рот и ешь суп, иначе получишь по заднице.
..
— А почему ты не считаешь это (воспитание самого попаданца в детстве) издевательством и пленом?
— У этого есть цель. Да, это жесткая подготовка, но она сделала из меня того, кто я есть, — не без гордости ответил Сато.
Даша хотела спросить, кем же его сделала такая подготовка, но засомневалась, что нужно делать это сейчас.
— А в нынешней ситуации цели нет? Почему это — не подготовка?
— Подготовка кого? — усмехнулся Сато. — Половой тряпки, о которую любая сволочь будет ноги вытирать?
Снова женский род в негативном контексте, зафиксировала Даша и решила не обострять.
— Но ты ведь понимаешь, что твои родители неосознанно создают обстановку, которая кажется тебе несправедливой?
— А страдать должен я? Кстати, ты упомянула сестру. Эта клуша только и делает, что ноет. Ноет, но ничего не делает. Она полдня ревела из-за того, что не нравится мальчикам. Я не шучу, часов семь! Заметь, у нас с ней одна комната!
— В ее возрасте такое бывает... — Даша не успела договорить, Сато ее перебил:
— Я просто сказал ей, что она либо начнет что-то делать, чтобы привлекать мужиков, раз уж для нее это так важно, либо будет ныть и пускать сопли всю жизнь! Сказал, что всем насрать на ее трагедию, кроме нее самой. И если она не поднимет жопу и не будет достигать своей цели, то сдохнет старой девой. Ты бы видела реакцию родителей.
..
— Теперь я понимаю, почему когда-то эта планета была тюрьмой. Местное общество ломает всех. Оно даже из меня сделало... слизняка.
— Общество тут ни при чем! — прервала его Даша. — Знаешь, сколько я такого дерьма наслушалась? Я был классным, но мама меня покалечила, поэтому теперь я мудак! Я была хорошей, но из-за папы я дура! Я был таким искренним, но общество не приняло меня, поэтому теперь я продажный чиновник. Хрен, дело не в обществе, дело в тебе! Ты сам принял решение адаптироваться! Сам просил меня об этом! И вот получил результат. Ты в упор не видишь, что это твое решение. Легко кричать, какие вы тут все плохие и неправильные, какие вы лживые и несправедливые, когда ты жил в условиях, в которых нельзя быть другим! А хочешь, я тебе расскажу, в чем на самом деле твоя проблема?
Сато, видимо, не нашел в себе сил, чтобы ответить. Просто молча кивнул.
— Ты просто впервые в жизни столкнулся с необходимостью сделать выбор. И обосрался. Это твое несчастное красное озеро, я про него. Вся твоя предыдущая жизнь фактически была предопределена. Тебе вообще ничего не нужно было выбирать. Вышел из пробирки, взял автомат, спросил у сержанта, в какую сторону превозмогать — вот и все. Вся твоя крутизна — в твоем окружении. В твоем модифицированном теле — оно ведь улучшено всеми возможными способами, да?
Все, что нужно солдату, выкручено на максимум, все, что не нужно, сведено к минимуму. А тебя во всем этом нет. Ты едешь по уготованным рельсам и наслаждаешься жизнью. Без сомнений, без страха и упрека. И вот, когда ты оказался в ситуации, не описанной в уставе, — а я сильно сомневаюсь, что там есть пункт, допустим, пятьсот два, где сказано, что, мол, нарушить данное слово и расстрелять гражданских можно в случаях таких-то...
— Пункт пятьсот два касается дисциплинарных взысканий, — глухо отозвался Сато.
— Плевать, чего он касается. Важно то, что ты сошел с рельсов. И тогда-то начались проблемы. Именно там в тебя проникла эта твоя ересь. А уж стоило тебе оказаться в теле обычного ребенка, так тут тебе вообще настал кирдык. Ты пытался защитить свою контр-адмиральскую идентичность, пытался собрать осколки своего мира, но увы!
Даже твое тело было против тебя. Ты столкнулся, например, с сексуальностью. Это нормально, но ты ее испугался. Ты ее не распознал, ведь никогда раньше ничего подобного не чувствовал. Настолько испугался, что стал подавлять, видимо, приняв за эту твою ересь. Сато, у тебя нет никаких проблем, кроме одной. Ты абсолютно зависим от окружения и не способен принимать самостоятельные решения!
..
— Знаешь, что забавно? Ты все время говорил о верности Богу-Императору. Но, ведь по факту, она ничего не стоит. Если ты просто не знал, что можно по-другому, даже не допускал этой мысли, то это не верность. Я даже не знаю, как это назвать. Вот знаешь, как любовь с первого взгляда и на всю жизнь. Это ведь болезнь, а не дар. В ней нет никакой ценности, потому что в ней нет человека. Он не принимает решение любить. Он болеет. Ну вот так и ты. Болел какой-то странной экзотической ерундой.
---
Из рекомендованного ранее: http://xedrox.livejournal.com/109111.html Мархасин Вадим Михайлович - Когда-нибудь мы будем вместе.
