![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
xedrox"Наша сила — в том, что нас мало. Основная причина преимуществ русской цивилизации перед европейской." Вассерман, 17 января 2014. Цитирую выборочно:
---
Различие традиций отношения к собственным потерям — очень давнее. Английские моряки с незапамятных времён провожают тонущий в бою корабль словами «king has plenty» — «у короля достаточно». Мужественная готовность гибнуть за интересы страны — и в то же время твёрдая убеждённость в возможности задавить противника только числом, невзирая на потери.
Но когда Борис Петрович Шереметев, командовавший поместной конницей в несчастном для нас Нарвском сражении 1700.11.30 (по юлианскому календарю — 19-го) и, невзирая на общее поражение, произведенный Петром I Алексеевичем Романовым в генерал-аншефы за умелое руководство своей частью войск, попробовал утешить царя, скорбевшего о громадных (по нашей мерке) потерях, словами «о воинах не грусти, твоё величество: бабы ещё нарожают», он немедленно получил от Петра — тогда ещё не Великого — в морду: русскому такое не то что говорить — думать стыдно. Шереметев, похоже, принял царский урок всерьёз: умер он в чине генерал-фельдмаршала, ибо в дальнейшем командовал хотя и не блестяще, но неизменно грамотно — и с малыми потерями.
Кстати замечу: суворовское правило «воюют не числом, а умением» относится к индивидуальной подготовке военнослужащего — легендарная «Наука побеждать» описывает методы тренировки и организации быта рядового состава. Полководческое же умение состоит прежде всего в организации числа — выборе ключевого направления боевых действий и сосредоточении на нём сил, существенно превосходящих противника.
В частности, Брусилов, не располагая достаточными сведениями для выбора единственного направления (и опасаясь закрытия прорыва фланговыми ударами противника), организовал сразу 13 точек наступления, а потом маневрировал силами, продвигаясь там, где сопротивление ослабевало. Хотя многие оппоненты считают эту тактику проявлением слабости: мол, не решился бить в одну точку. Впрочем, эти оппоненты не могут похвастаться сравнимыми собственными успехами.
...
При всей этой жёсткости в бою русские на редкость гуманны после боя. (X.: Оптимизированная доктрина Ордо это исправляет. Здесь и далее: цитирую о причинах неуместной гуманности, наивной помощи ближнему там, где это не уместно - в тотальной геополитической войне, переваривании завоёванного не до конца (например, когда слишком много потенциальных противников с иной этикой оставили в живых, или всякие "финансирования местных культур"). Словом, русской цивилизации следует стать более жёсткой, дальновидной, недоверчивой, эгоистичной, а самое главное и первичное здесь - целостнее в этике, в которой прописан закон развития внутренней силы. Тогда евгенике место будет, а толерантности - нет.)
Наполеон Карлович Буонапарте, отступая из России по разорённой его же фуражирами Старой Смоленской дороге (в сытые южные регионы его не пускали войска Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова), при первых же намёках на холод (по французским меркам: на наш взгляд это была всего лишь слякоть) велел уничтожить русских пленных, хотя его советники предупреждали: после такого воинского преступления русские получат право ответить тем же. Не ответили: практически все пленные военнослужащие противника были нами одеты, обуты, обогреты, накормлены, а многие потом остались в России в качестве домашних учителей, поваров и на прочих сытных местах.
...
Впрочем, боевые действия мы тоже старались вести гуманно. Так, генерал Алексей Петрович Ермолов за взятие заложников и сожжение целых аулов во время Кавказской войны заклеймён как дикарь и тиран, хотя он всего лишь воспроизвёл небольшую часть действий французов, в те же годы завоёвывавших Алжир, и британцев, полувеком ранее покоривших Индию, а тогда понемногу осваивавших Африку. В оправдание Ермолова следует заметить: так он вёл себя только с теми племенами, где ещё не было даже намёка на государственную власть, а действовала военная демократия: кто в данный момент сильнее, за тем и пойдут.
Там же, где уже сформировалась традиция подчинения решению, принятому ранее установившимся правителем, Ермолов договаривался с этим правителем на традиционных для России — но совершенно не характерных для европейских завоевателей — условиях: сохранение прежних обычаев во всём, что не противоречит напрямую общерусским законам, минимальное налогообложение (куда меньшее, чем в пору независимости: ведь главный источник расходов — оборону — брала на себя великая держава), право новых подданных жить в любом месте империи, заниматься любой работой, получать любое образование и т.д.
...
Всё та же редкость русских воспитала и готовность помочь другому, не задумываясь: если уж я набрёл на того, кто нуждается в помощи, то вряд ли на него же набредёт ещё кто-то, так что незачем дожидаться дальнейшей подмоги, а надо действовать сразу же. В Европе, где плотность населения куда выше, принято сперва поинтересоваться: нужна ли именно твоя помощь или человек ждёт какой-то согласованной или просто более приемлемой для него поддержки. Забавно, как эта традиция менялась на наших дорогах по мере роста автопарка. Ещё в 1970-е около любого остановившегося на обочине без видимой цели тут же начинали тормозить и спрашивать, чем именно надо ему помочь. А сейчас скорее всего проедут мимо не задумываясь: и так ясно, что человек уже вызвал аварийку или ждёт знакомого — тоже на автомобиле.
...
Сочетание индивидуализма русских с умением работать совместно и подчинять свои интересы требованиям общего дела кажется парадоксальным. Но люди, рассеянные по громадной площади, собирающиеся изредка и ненадолго, просто не могут действовать иначе: рассчитывать надо прежде всего на себя, а если уж посчастливилось собраться — надо побыстрее использовать открывшиеся возможности, а не пытаться перетащить одеяло на себя.
...
Как же нам удавалось систематически побеждать всех посягающих на наши земли — не только отсталых, как горцы и кочевники, но и формально прогрессивных, как поляки, французы и немцы?
Уже упомянутый Тойнби считает главной отличительной чертой каждой цивилизации привычный формат ответа на вызов. В частности, русская цивилизация, по его словам, при появлении угрозы сперва как бы съёживается, уходя от неё, но потом так же резко расширяется, вбирает источник угрозы в себя и превращает его в один из источников своей силы.
Не правда ли, очень похоже на всемирную отзывчивость, описанную Достоевским? Ощущение ценности каждой жизни, каждого проявления культуры, каждого варианта действий порождает готовность постоянно проверять все эти варианты и проявления на полезность, готовность искать общий язык с каждым человеком, находить ему самое подходящее место в общем деле.
Уничтожить такую цивилизацию практически невозможно: если она не исчезнет в одночасье (скажем, в результате ядерной войны), то рано или поздно найдёт способ превратить любую угрозу в свою часть (или по крайней мере организовать взаимовыгодное взаимодействие с нею; так, Германия, разбитая нами в Великой Отечественной войне, осознала причину появления русской надписи «развалинами Рейхстага удовлетворён» и стала — сперва восточной своей частью, а после воссоединения и вся целиком — одной из наиболее дружественных нам стран европейской цивилизации).
---
X.: Этнос - культура - цивилизация. Отравите этнос толерантностью, отрицайте существование русских, разбавьте народами-паразитами, помогайте сохранять жизнь больным и слабым, чтобы те оставили ещё более хилое потомство, стирайте характерные черты общества культурой потребительства и гуманизма. Вот и цивилизации конец по типовому алгоритму, на "слезинке младенца" и "ты этого достойна".
---
Различие традиций отношения к собственным потерям — очень давнее. Английские моряки с незапамятных времён провожают тонущий в бою корабль словами «king has plenty» — «у короля достаточно». Мужественная готовность гибнуть за интересы страны — и в то же время твёрдая убеждённость в возможности задавить противника только числом, невзирая на потери.
Но когда Борис Петрович Шереметев, командовавший поместной конницей в несчастном для нас Нарвском сражении 1700.11.30 (по юлианскому календарю — 19-го) и, невзирая на общее поражение, произведенный Петром I Алексеевичем Романовым в генерал-аншефы за умелое руководство своей частью войск, попробовал утешить царя, скорбевшего о громадных (по нашей мерке) потерях, словами «о воинах не грусти, твоё величество: бабы ещё нарожают», он немедленно получил от Петра — тогда ещё не Великого — в морду: русскому такое не то что говорить — думать стыдно. Шереметев, похоже, принял царский урок всерьёз: умер он в чине генерал-фельдмаршала, ибо в дальнейшем командовал хотя и не блестяще, но неизменно грамотно — и с малыми потерями.
Кстати замечу: суворовское правило «воюют не числом, а умением» относится к индивидуальной подготовке военнослужащего — легендарная «Наука побеждать» описывает методы тренировки и организации быта рядового состава. Полководческое же умение состоит прежде всего в организации числа — выборе ключевого направления боевых действий и сосредоточении на нём сил, существенно превосходящих противника.
В частности, Брусилов, не располагая достаточными сведениями для выбора единственного направления (и опасаясь закрытия прорыва фланговыми ударами противника), организовал сразу 13 точек наступления, а потом маневрировал силами, продвигаясь там, где сопротивление ослабевало. Хотя многие оппоненты считают эту тактику проявлением слабости: мол, не решился бить в одну точку. Впрочем, эти оппоненты не могут похвастаться сравнимыми собственными успехами.
...
При всей этой жёсткости в бою русские на редкость гуманны после боя. (X.: Оптимизированная доктрина Ордо это исправляет. Здесь и далее: цитирую о причинах неуместной гуманности, наивной помощи ближнему там, где это не уместно - в тотальной геополитической войне, переваривании завоёванного не до конца (например, когда слишком много потенциальных противников с иной этикой оставили в живых, или всякие "финансирования местных культур"). Словом, русской цивилизации следует стать более жёсткой, дальновидной, недоверчивой, эгоистичной, а самое главное и первичное здесь - целостнее в этике, в которой прописан закон развития внутренней силы. Тогда евгенике место будет, а толерантности - нет.)
Наполеон Карлович Буонапарте, отступая из России по разорённой его же фуражирами Старой Смоленской дороге (в сытые южные регионы его не пускали войска Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова), при первых же намёках на холод (по французским меркам: на наш взгляд это была всего лишь слякоть) велел уничтожить русских пленных, хотя его советники предупреждали: после такого воинского преступления русские получат право ответить тем же. Не ответили: практически все пленные военнослужащие противника были нами одеты, обуты, обогреты, накормлены, а многие потом остались в России в качестве домашних учителей, поваров и на прочих сытных местах.
...
Впрочем, боевые действия мы тоже старались вести гуманно. Так, генерал Алексей Петрович Ермолов за взятие заложников и сожжение целых аулов во время Кавказской войны заклеймён как дикарь и тиран, хотя он всего лишь воспроизвёл небольшую часть действий французов, в те же годы завоёвывавших Алжир, и британцев, полувеком ранее покоривших Индию, а тогда понемногу осваивавших Африку. В оправдание Ермолова следует заметить: так он вёл себя только с теми племенами, где ещё не было даже намёка на государственную власть, а действовала военная демократия: кто в данный момент сильнее, за тем и пойдут.
Там же, где уже сформировалась традиция подчинения решению, принятому ранее установившимся правителем, Ермолов договаривался с этим правителем на традиционных для России — но совершенно не характерных для европейских завоевателей — условиях: сохранение прежних обычаев во всём, что не противоречит напрямую общерусским законам, минимальное налогообложение (куда меньшее, чем в пору независимости: ведь главный источник расходов — оборону — брала на себя великая держава), право новых подданных жить в любом месте империи, заниматься любой работой, получать любое образование и т.д.
...
Всё та же редкость русских воспитала и готовность помочь другому, не задумываясь: если уж я набрёл на того, кто нуждается в помощи, то вряд ли на него же набредёт ещё кто-то, так что незачем дожидаться дальнейшей подмоги, а надо действовать сразу же. В Европе, где плотность населения куда выше, принято сперва поинтересоваться: нужна ли именно твоя помощь или человек ждёт какой-то согласованной или просто более приемлемой для него поддержки. Забавно, как эта традиция менялась на наших дорогах по мере роста автопарка. Ещё в 1970-е около любого остановившегося на обочине без видимой цели тут же начинали тормозить и спрашивать, чем именно надо ему помочь. А сейчас скорее всего проедут мимо не задумываясь: и так ясно, что человек уже вызвал аварийку или ждёт знакомого — тоже на автомобиле.
...
Сочетание индивидуализма русских с умением работать совместно и подчинять свои интересы требованиям общего дела кажется парадоксальным. Но люди, рассеянные по громадной площади, собирающиеся изредка и ненадолго, просто не могут действовать иначе: рассчитывать надо прежде всего на себя, а если уж посчастливилось собраться — надо побыстрее использовать открывшиеся возможности, а не пытаться перетащить одеяло на себя.
...
Как же нам удавалось систематически побеждать всех посягающих на наши земли — не только отсталых, как горцы и кочевники, но и формально прогрессивных, как поляки, французы и немцы?
Уже упомянутый Тойнби считает главной отличительной чертой каждой цивилизации привычный формат ответа на вызов. В частности, русская цивилизация, по его словам, при появлении угрозы сперва как бы съёживается, уходя от неё, но потом так же резко расширяется, вбирает источник угрозы в себя и превращает его в один из источников своей силы.
Не правда ли, очень похоже на всемирную отзывчивость, описанную Достоевским? Ощущение ценности каждой жизни, каждого проявления культуры, каждого варианта действий порождает готовность постоянно проверять все эти варианты и проявления на полезность, готовность искать общий язык с каждым человеком, находить ему самое подходящее место в общем деле.
Уничтожить такую цивилизацию практически невозможно: если она не исчезнет в одночасье (скажем, в результате ядерной войны), то рано или поздно найдёт способ превратить любую угрозу в свою часть (или по крайней мере организовать взаимовыгодное взаимодействие с нею; так, Германия, разбитая нами в Великой Отечественной войне, осознала причину появления русской надписи «развалинами Рейхстага удовлетворён» и стала — сперва восточной своей частью, а после воссоединения и вся целиком — одной из наиболее дружественных нам стран европейской цивилизации).
---
X.: Этнос - культура - цивилизация. Отравите этнос толерантностью, отрицайте существование русских, разбавьте народами-паразитами, помогайте сохранять жизнь больным и слабым, чтобы те оставили ещё более хилое потомство, стирайте характерные черты общества культурой потребительства и гуманизма. Вот и цивилизации конец по типовому алгоритму, на "слезинке младенца" и "ты этого достойна".
